Неточные совпадения
Брякали ножи, вилки, тарелки; над спинкой дивана возвышался жирный, в
редких волосах затылок врага Варавки, подрядчика строительных работ Меркулова, затылок напоминал мясо плохо ощипанной курицы. Напротив подрядчика сидел епархиальный архитектор Дианин, большой и бородатый, как тот арестант в кандалах, который, увидав Клима в
окне, крикнул товарищу своему...
Он вскочил, подошел к
окну, — по улице шла обычная процессия — большая партия арестантов, окруженная
редкой цепью солдат пароходно-конвойной команды.
Но уже весною Клим заметил, что Ксаверий Ржига, инспектор и преподаватель древних языков, а за ним и некоторые учителя стали смотреть на него более мягко. Это случилось после того, как во время большой перемены кто-то бросил дважды камнями в
окно кабинета инспектора, разбил стекла и сломал некий
редкий цветок на подоконнике. Виновного усердно искали и не могли найти.
Стекла
окон смазаны желтым жиром огня,
редкие звезды — тоже капельки жирного пота.
В это самое время из
окна рубки, что над каютами, высунулся тощий, болезненный, с
редкими прилизанными беловатыми волосами и с желто-зеленым отливом в лице, бедно одетый молодой человек. Задыхаясь от кашля, кричал он на полового...
Чуть светало. Я ехал на извозчике по пустынным темным улицам; в предрассветном тумане угрюмо дрожали гудки далеких заводов; было холодно и сыро;
редкие огоньки сонно мигали в
окнах. На душе было смутно и как-то жутко-пусто. Я вспомнил свое вчерашнее состояние, наблюдал теперешнюю разбитость — и с ужасом почувствовал, что я болен, болен тяжело и серьезно. Уж два последние года я замечал, как у меня все больше выматываются нервы, но теперь только ясно понял, до чего я дошел.
Я ждал ночи с страшной тоской, помню, сидел в нашей зале у
окна и смотрел на пыльную улицу с деревянными домиками и на
редких прохожих.
И вот юнкера едут по очень широкой улице. Александрову почему-то вспоминается давнишняя родная Пенза. Направо и налево деревянные дома об одном,
реже о двух окошках. Кое-где в
окнах слабые цветные огоньки, что горят перед иконами. Лают собаки. Фотоген идет все тише и тише, отпрукивая тонким учтивым голоском лошадей.
Хотя Негров с двенадцати часов утра и до двенадцати ночи не бывал дома, но все же скука мучила его; на этот раз ему и в деревню не хотелось; долго владела им хандра, и он чаще обыкновенного давал отеческие уроки своему камердинеру и
реже бывал в комнате
окнами на двор.
Один артиллерийский солдат, найдя возможным пробраться сквозь довольно
редкую решетку
окна, обрезал галун и кисти и унес их незаметным образом от стоящего при том здании караула.
Он сидел под
окном, не шевелился и словно прислушивался к теченью тихой жизни, которая его окружала, к
редким звукам деревенской глуши.
Реже других к ней приходил высокий, невеселый офицер, с разрубленным лбом и глубоко спрятанными глазами; он всегда приносил с собою скрипку и чудесно играл, — так играл, что под
окнами останавливались прохожие, на бревнах собирался народ со всей улицы, даже мои хозяева — если они были дома — открывали
окна и, слушая, хвалили музыканта. Не помню, чтобы они хвалили еще кого-нибудь, кроме соборного протодьякона, и знаю, что пирог с рыбьими жирами нравился им все-таки больше, чем музыка.
— Ничего не нужно, друг мой Лара, но я устала и пришла к тебе посидеть, — отвечала генеральша, идя на голос к
окну, в сером фоне которого на морозном небе мерцали
редкие звезды, а внизу на подоконнике был чуть заметен силуэт Ларисы.
Начало весны. Полночь. Красная горка, покрытая снегом. Направо кусты и
редкий безлистый березник; налево сплошной частый лес больших сосен и елей с сучьями, повисшими от тяжести снега; в глубине, под горой, река; полыньи и проруби обсажены ельником. За рекой Берендеев посад, столица царя Берендея; дворцы, дома, избы, все деревянные, с причудливой раскрашенной резьбой; в
окнах огни. Полная луна серебрит всю открытую местность. Вдали кричат петухи.
В ее глазах мелькнула тайная радость, но она постаралась, чтобы Марк этого не заметил. Встала, подошла к
окну. Майское небо зеленовато светилось, слабо блестели
редкие звезды, пахло душистым тополем. Несколько времени молчали. Марк подошел, ласково положил руку на ее плечо, привел назад к дивану.
Влажная холодная кисея [Тонкая,
редкая ткань, начально из индейской крапивы, ныне из хлопка — Ред.] висела над городской площадью, недавно вымощенною крупным булыжником, отчего она стала глазастой; пять
окон «Лиссабона» были налиты жёлтым светом, и на тёмных шишках камней мостовой лежало пять жёлтых полос.
Ветер лениво гнал с поля сухой снег, мимо
окон летели белые облака, острые
редкие снежинки шаркали по стёклам. Потом как-то вдруг всё прекратилось, в крайнее
окно глянул луч луны, лёг на пол под ноги женщине светлым пятном, а переплёт рамы в пятне этом был точно чёрный крест.
За
окном сияло голубое небо, сверкали
редкие звёзды лунной ночи и вздрагивала листва деревьев, словно отряхая тяжёлый серебряный блеск. Был слышен тихий шорох ночной жизни растений и трав.
И в детстве так же, как теперь, сквозь
редкие деревья виден был весь двор, залитый лунным светом, так же были таинственны и строги тени, так же среди двора лежала черная собака и открыты были настежь
окна у приказчиков.
— У мыса Гардена стоит дом моего друга Ганувера. По наружному фасаду в нем сто шестьдесят
окон, если не больше. Дом в три этажа. Он велик, друг Санди, очень велик. И там множество потайных ходов, есть скрытые помещения
редкой красоты, множество затейливых неожиданностей. Старинные волшебники покраснели бы от стыда, что так мало придумали в свое время.
Редкие из них успели выпрыгнуть из
окон и разбежаться по лесам.
По мере того как приемыш приближался к цели своего путешествия, освещенные
окна становились
реже. Шум внутри фабрик отдалялся с каждою минутой. Мало-помалу он пропал совершенно. В ушах приемыша раздавался только хляск, производимый его ногами, и шуршуканье ветра, который время от времени пробегал по соломенным кровлям.
Они причалили к берегу… уж было очень темно; деревенская церковь с своей странной колокольней рисовалась на полусветлом небосклоне запада, подобно тени великана; и попеременно озаряемые
окна дома одни были видны сквозь
редкий ветельник.
Я уже начинаю забывать про дом с мезонином, и лишь изредка, когда пишу или читаю, вдруг ни с того ни с сего припомнится мне то зеленый огонь в
окне, то звук моих шагов, раздававшихся в поле ночью, когда я, влюбленный, возвращался домой и потирал руки от холода. А еще
реже, в минуты, когда меня томит одиночество и мне грустно, я вспоминаю смутно, и мало-помалу мне почему-то начинает казаться, что обо мне тоже вспоминают, меня ждут и что мы встретимся…
Заложа руки в боковые карманы своих зеленых форменных брюк, бежал он с довольным видом, подпрыгивая то с одной, то с другой стороны экипажа; иногда же, схватившись за рамку
окна и повиснув на ней, просовывал в
окно свою голову и, в знак прощания, посылал господину Голядкину поцелуйчики; но и он стал уставать, все
реже и
реже появлялся и, наконец, исчез совершенно.
Известно было только одно общее очертание его облика, схваченное при одном
редком случае, когда он появился какой-то нужды ради перед
окном.
Был очень
редкий в Петербурге холодный январский вечер 1890 года. За
окнами завывал ветер и крутил крупные снежные хлопья, покрывшие уже с утра весь город белым саваном, несмотря на энергичную за целый день работу дворников.
Иногда они садились на
окно, рядом с восковым бюстом женщины, у которой были розовые щеки, стеклянные удивленные глаза и
редкие прямые ресницы, — и смотрели на бульвар, где жизнь начиналась с раннего утра.
Начинало темнеть, надвигалась туча. На слободку сыпался снежок, еще
редкий, но уже закрывавший неясной пеленой далекие горы другого берега. Невдалеке на небольшой возвышенности виднелись каменные здания резиденции, белые и чистенькие. В них уже спокойно светились большие
окна. Огоньки фонарей вспыхивали один за другим вдоль улицы, чистенькие, холодные и веселые.
Дальше опять домишки и три подряд голые, кирпичные корпуса без орнаментов, с
редкими ввалившимися
окнами.
Город, вероятно, уже спал, так как, кроме
редких фонарей на улицах, не видно было ни одного освещенного
окна и езды не слышно было.
Редкие огни в
окнах изб казались глубокими ранами на тёмном неуклюжем теле села, а звуки напоминали стоны.
Отец Савелий поставил точку, засыпал страницу песком и, тихо ступая ногами, обутыми в одни белевые носки, начал ходить по полу, стараясь ни малейшим звуком не потревожить сна протопопицы. Он приподнял шторку у
окна и, поглядев за реку, увидел, что небо закрыто черными тучами и капают
редкие капли дождя. Постояв у
окна, он еще припомнил нечто и вместо того, чтобы лечь в постель, снова сел и начал выводить своим круглым почерком...
Представьте себе широкую низкую избу, вросшую в землю, крытую дерном, без
окон, о очагом из камней вместо печи, с земляным полом и в
редких случаях с нарами.
И наконец, настала ночь, в комнату принесли огонь, и Елена снова подошла к
окну. Густая темнота окутывала улицу. Бедные и грубые предметы скучной обычности скрывались в черном покрове ночи, — и было что-то торжественное в этой печальной черноте. Против
окна, у которого стояла Елена, слабо виднелся, на другой стороне улицы, при свете
редких фонарей, маленький, кирпично-красный дом кузнеца. Фонари стояли далеко от него, — он казался черным.
Как бы испытывая их терпение, Ширяев медленно вытер руки, медленно помолился и не спеша сел за стол. Тотчас же подали щи. Со двора доносился стук плотницких топоров (у Ширяева строился новый сарай) и смех работника Фомки, дразнившего индюка. В
окно стучал
редкий, но крупный дождь.
И я без ума от этой
редкой женщины… Едва только наступает утро, я уже стою у своего
окна и жду, когда в
окнах vis-а-vis покажется незнакомка. Ночью я мечтаю и жду утра, днем шагаю из угла в угол… Да, господа, это необыкновенная женщина!